Балет завораживает. Прекрасные лебеди, феи, принцессы и их красавцы-партнёры дарят нам искусство, выходящее за пределы человеческих возможностей. Но делают это так легко и грациозно, что нам не хочется думать о том, на какие жертвы им приходится идти. Балетный педагог Наталья Вященко преподаёт в Atlanta Ballet и делает из молодых дарований звёзд сцены. Поговорим о том, всегда ли балет – это муштра, недоедание и травмы. Развеем мифы!

– Наталья, можно ли считать, что русский балет по-прежнему «впереди планеты всей»?

– С моей точки зрения, да. Таких традиций и такой балетной школы с такой богатой историей нет больше нигде. Это образ, чистота, академичность. В плане техники есть и более техничные танцоры, которые могут выполнять сложные трюки, но трюки – это ещё не искусство.

– Судьба завела вас из русского балета в американскую танцевальную среду. Как это случилось?

– Переехав в Америку, я решала, чем буду заниматься. У меня здесь не было никаких связей с искусством. Пришлось разбираться с нуля, что здесь происходит и на каком уровне балет. И сначала было очень всё запутанно: на постсоветском пространстве были только профессиональные хореографические училища, а в США очень много разных студий и школ самого разного уровня.

Это был нелёгкий путь, и я даже несколько раз думала поменять профессию. Но потом каким-то образом начала преподавать. И через некоторое время у меня оказалась своя школа. Десять лет у меня была школа в Огайо, потом я начала работать в American Ballet Theatre, затем мы с мужем оказались в Fort Wayne Ballet в Индиане. Потом мы решили переехать в Джорджию. Я отослала резюме в Atlanta Ballet, провела пробный урок, и мне предложили должность. В Atlanta Ballet я работаю с отобранными учениками, это будущие профессионалы.

– Эти две школы балета, русская и американская, с противоположных континентов – в чём они разные?

– Единой американской школы как таковой не существует. Здесь очень много разных смешанных стилей со всего мира. Кто-то преподаёт по русской методике, кто-то по методике Royal Ballet, есть французские и итальянские педагоги. Когда говорят об американском балете, наверное, говорят о стиле Баланчина – Balanchine style (прим. редакции: стиль, изобретённый танцором и хореографом Джорджем Баланчиным). Но, опять-таки, мистер Баланчин окончил Санкт-Петербургское хореографическое училище и потом переехал в Америку.

– Если ребёнок хочет танцевать (или его родители хотят за него), с чего и когда начинать?

– В США я бы начинала в 5-6 лет. Нужно найти студию, где преподают профессиональные педагоги, иначе можно научиться не тому и получить неправильное представление. Смотреть надо на старших учеников студии: если они выглядят хорошо и красиво, значит, там учат хорошо.

Дальше нужно посмотреть, нравится ребёнку заниматься или нет, есть ли способности. Начать можно с одного-двух занятий в неделю, а если способности хорошие, то к восьми-девяти годам лучше заниматься три-четыре раза в неделю. А в десять лет – уже заниматься полным ходом. В тринадцать-четырнадцать лет нужно достичь своего полного потенциала, чтобы понимать, что делать дальше – фокусироваться на танцах или на поступлении в колледж. Кстати, в колледже на этом основании можно получить стипендию. В старшей школе нужно делать выбор, но именно в это время у подростков начинается социальная жизнь, и тогда жертвуешь ею, продолжая усиленно заниматься и двигаться в сторону профессионального балета. Многие «соскакивают» именно в этом возрасте. Кроме того, в это время тела начинают меняться, появляются женственные формы.

– Кстати, относительно физической формы и стройности – в США ведь нет такого жёсткого отбора, как в нашем балете.

– Это в какой-то степени хорошо, в какой-то степени плохо. В профессиональных компаниях это есть, когда дело доходит до контракта. И тут даже дело не в стройности, а в том, что партнёру надо эту балерину поднимать. Что будет с его спиной? Когда надо делать поддержки, патрнёршу поднимают очень высоко. Поэтому, когда я смотрю в интернете, как танцует какая-нибудь девочка пышных форм, и все пишут «что здесь такого», я думаю: а ведь мальчику её поднимать.

– В США балет – очень дорогостоящий путь. Почему так сложилось?

– Потому что, для сравнения, хореографические училища на постсоветском пространстве спонсировались государством, а здесь любая школа существует за счёт учеников. То есть нужно платить за образование. Есть, конечно, стипендии, фонды, но по большей части за всё должна платить семья – начиная с пяти лет и до тех пор, пока ребёнок не выучится, не достигнет определённого уровня. Если достигается какой-то уровень, уже начинают предлагать стипендии. Оплата идёт не только за занятия, это ещё и выступления, костюмы, участие в концертах. Пуанты очень дорогие, одна пара стоит от 50 до 150 долларов, а изнашиваются они моментально.

– В плане вложения труда и энергии это, конечно, тоже очень тяжёлый путь. Но всегда ли за успехами на сцене стоят муштра и слёзы?

– Муштра – если мы говорим о том, что нужно постоянно репетировать и доводить движения до автоматизма, то да. Но та муштра, когда обязательно на кого-то кричать и подвергать стрессу, это лишнее. Слёзы тоже смотря сколько. Иногда поплакать – это у всех бывает. Но если плачешь каждый день, то, наверное, это занятие не твоё. Строгость педагогов может быть разной. Есть такая строгость, при которой о тебе заботятся, а есть просто унижение. У меня тоже были разные педагоги. Психологически это может очень травмировать, мне до сих пор сны снятся.

– А правда ли, что балерины ничего не едят? У нас такой стереотип, что балетные всегда на диетах.

– Все люди разные. Есть люди с таким метаболизмом, что едят всё и им ничего не будет. А есть те, кому надо следить за этим. В балетном мире я очень часто сталкиваюсь с расстройствами пищевого поведения. Танцоры пытаются не есть, чтобы поддерживать форму. Мы сразу видим случаи, когда человек выглядит ненормально, и проводим беседы. Иногда даже в госпиталь попадают. Но по большей части у нас очень много калорий сжигается на занятиях, и надо поесть как следует, чтобы танцевать. Идёт большая нагрузка.

– А действительно ли у балетных часты травмы и всегда что-то болит?

– Да. Бывают падения, травмы бёдер, коленей, щиколоток. У мужчин – травмы спины.

– А искривлённые пуантами пальцы на ногах?

– Ну да, у меня они тоже есть. Но это в основном потому что не было возможности всегда подбирать правильную обувь: что давали, то мы и брали. Когда не было нужного размера, брали на размер меньше. Но в целом, если подобрать всё правильно, не должно быть никаких проблем. И травм при правильных тренировках тоже будет меньше.

– Сейчас звёзды соцсетей ради хайпа начинают пытаться вставать на пуанты, что-то изображать, и выглядит это совсем небезопасно. Что вы об этом думаете?

– Они взрослые люди, если хотят – пусть делают. Если спросить профессиональное мнение, то вскарабкаться на пуанты – это ещё не танцевать. Надо встать и что-то сделать, иметь правильные линии. Поэтому я отношусь к этому немного с иронией. Многие люди в интернете делают сумасшедшие вещи. Но вот если ребёнок, девочка, просит маму купить пуанты, но при этом в жизни никогда не занималась танцами, это уже плохая идея. Родители должны понимать, что для этого нужна сильная стопа, нужна подготовка. Есть люди, которые просто никогда в жизни не встанут на пуанты, поскольку нет определённой гибкости в щиколотке и силы в коленях. Кому-то не дано, и это нормально.

– А можно ли начать заниматься во взрослом возрасте, не для сцены, а просто для поддержания формы?

– Это замечательная идея. Сейчас есть отличный тренд – любительские балетные занятия (adult ballet classes). Но опять-таки, важен хороший педагог, потому что не все профессиональные танцоры могут учить хорошо, так же как и не все хорошие педагоги были профессиональными танцорами. Конечно, у взрослых не будет таких результатов, как у детей, но улучшится физическая форма, осанка, работа мозга. В таком любительском балете никто не будет требовать идеального исполнения. Главное, чтобы было красиво.

– Если говорить о профессиональном балете, то там нужны ещё и крепкие нервы. Нужно воспитывать в себе «толстокожесть». С чем это связано?

– В целом это необходимо потому, что задействована критика. Тебя всегда будут критиковать. Сколько людей, столько будет мнений о том, что и как ты делаешь, как ты выглядишь, какое у тебя тело, кому-то будет это нравиться, кому-то не нравиться. И чтобы эту критику выдерживать, нужно научиться не воспринимать всё близко к сердцу.

– Современные дети воспитаны на гаджетах. Как вы к ним адаптируетесь, как мотивируете их?

– Из-за гаджетов современные дети менее подвижны, поэтому сейчас важно начинать физические нагрузки в раннем возрасте. А в целом с такими детьми очень легко: они хорошо работают на камеру, поэтому если кто-то делает плохо, я просто их записываю на телефон и говорю: вот, посмотри. Это моментально действует. Те же гаджеты работают для нас.

– Конкуренция в танцевальной среде высокая, и эти все ужасные истории о стёклах в пуантах – это правда?

– Ну это, наверное, единичный случай, но интриги однозначно есть. Хотя я хочу сказать, что молодое поколение, которому сейчас лет восемнадцать, оно какое-то очень поддерживающее. Дети друг за друга радуются, нет всеобщей зависти.

– Расскажите немножко о соревнованиях: обязательная ли это часть, если хочешь стать профессионалом?

– Это один из путей, по которому можно пойти. Это дорого, при этом ещё надо быть «универсальным», показывать разный балет, а не фокусироваться только на одной вариации. При правильном подходе соревнования и конкурсы могут стать путёвкой в профессиональную среду. Го это нужно делать хорошо: если соревноваться, то выигрывать. Очень часто бывает, что кого-то замечают на соревнованиях и куда-то приглашают. И вот тогда наступает интересный момент: ребята привыкли заниматься один на один, а когда над тобой уже никто не стоит, они не могут работать. Здесь ты должен танцевать в группе, и работать должен в группе. То есть получить контракт – это только полдела.

– Насколько вам близки современные направления в танце, например хип-хоп или вог?

– Мне нравится всё, что не вульгарно. Но каждому своё и смотря где это танцевать. Это вопрос уместности. В некоторых современные направлениях бывают такие костюмы, что оденут детей чуть ли не в нижнее бельё. Такое, мне кажется, лучше после восемнадцати. А в целом балет – это основа для других стилей, он нужен в том числе и в художественной гимнастике, и в фигурном катании.

– То есть мы не можем сказать, что балет устарел и что это вчерашний день.

– Ни в коем случае. Сейчас в балете такие каноны, какие раньше танцорам и не снились. Такие вещи люди вытворяют! При сегодняшней глобализации все друг друга видят, в интернете доступна вся информация, и если ты раньше не знал какую-то вариацию, тебе нужно было где-то искать видеокассеты. А сейчас всё есть в интернете. Балету больше пятисот лет, и он никуда не уйдёт. Он просто становится всё более идеальным.