«Кремль зубчатый, безмятежный» – это строчка авторства Михаила Лермонтова. А знаете ли вы, что на месте нынешнего Кремля мог стоять другой, совсем не зубчатый? Зубчатым его сотворили итальянцы в XVI веке, а в XVIII веке Кремлевский дворец в классическом стиле начал строить великий русский архитектор Василий Иванович Баженов. Но обо всём по порядку.

Родился Баженов в семье дьячка, который только что был переведён в одну из московских церквей. С чего бы это сыну дьячка становиться архитектором? Но становиться дьячком Вася совсем не хотел, он любил рисовать строения, чем угодно и на чём попало.

Именно в это время Дмитрий Ухтомский, архитектор и реставратор при императрице Елизавете, был назначен руководить перестройкой в Кремле. Он обратил внимание на склонности юного Баженова и принял его в школу. Затем Баженов учился в гимназии Московского университета, которая готовила к поступлению в Академию художеств. Руководитель будущей Академии художеств Шувалов в числе девяти лучших учеников переводит Баженова в Санкт-Петербург.

Учился Баженов блестяще, преподаватель архитектуры Чевакинский даже взял его помощником при строительстве Никольского морского собора. В 1760 году Василий Баженов и живописец Антон Лосенко отправлены Академией в Париж. Насторожено принятый, Баженов скоро своими проектами, знаниями и идеями вызывает уважение руководителя, архитектора де Вальи. «Мои товарищи у меня крадывали мои прожекты и с жадностью их копировали», – без злобы вспоминал Баженов.

Наконец он успешно сдаёт экзамен и получает диплом, скреплённый подписями виднейших архитекторов. И хотя проект «Увеселительного дома» и парка для Екатерины признаны блестящими, но профессорства Баженов так и не получил. И тогда Григорий Орлов берёт его в Артиллерийское ведомство с чином капитана. Баженов строит здание Арсенала (оно не сохранилось). И всё же в Петербурге ему неуютно. Он рвётся в родную Москву.

Москва – на полвека заброшенная столица. Одряхлевшие постройки древнего Кремля требовали либо ремонта, либо сноса. И у Василия Баженова рождается идея – создать грандиозное сооружение на месте Кремля. Даже сама Екатерина II отметила: «Град сей древний, что театральная храмина: пышность и золото слепят очи, а за кулисами пыль да грязь».

Да, приводить в порядок Кремль давно пора, но Баженов понимает всю грандиозность своего замысла. И наконец рискует изложить его Екатерине, Орлову, а также Потёмнкину – вдруг поможет, ведь два года вместе учились в Московском университете! И вдруг эта идея оказалась очень кстати для Екатерины: в мире пошёл слух, что Россия испытывает экономические трудности, и это накануне войны с Турцией. А тут масштабный проект покажет всё богатство России.

И Баженов с жаром берётся за работу. Разрабатывает план, набирает людей, готовится создавать модель дворца, которая даст наглядное представление о величии замысла. Он предложил проект в классическом стиле – единый дворец, окружающий колокольню Ивана Великого, и строения Соборной площади. Сегодня блогеры обвиняют Баженова в неуважении к объектам старины. Но нет – он издал специальную «Инструкцию», подписанную Екатериной, где обращал внимание: «…чтобы не повреждено было старое: Собор Успенский, Архангельский, Благовещенский, Грановитая палата, Теремы и старый Летний дворец, Сретенский собор, Ивановская колокольня». Баженов лучше нас знал и видел, что нужно сберечь.

Кремль с самого начала был крепостью, и даже итальянцы, делая его более декоративным, сохраняли крепостной характер этого комплекса. А Баженов решил так: «Не крепостью неприступной мыслю я себе Кремль, в коем от врагов когда-то удобно было скрываться, а местом добродетели, просвещения и славы народной».

Баженов уже видел колоннаду Лувра, видел Версаль. И замыслил сооружение не менее значительное. Более 600 метров фасада, выходящего на Москву-реку, весь периметр дворца – больше трёх километров, вся масса дворца опирается на мощный стилобат, где Боровицкий холм имеет большой наклон. А как точно решено внутреннее пространство комплекса, где связаны исторические постройки, площадь для народных собраний и направления дорог к важнейшим городам.

В 1768 году Баженов завершает работу над эскизами и приступает к созданию макета. Модель стала достопримечательностью, оценить её приходили дипломаты, учёные европейских академий, писатели, почётные гости древней столицы, о ней говорили даже при европейских дворах. Сейчас она выставлена в Музее архитектуры им. Щусева, до этого поколесила по стране и по Москве (а ведь она 17 метров в длину).

И вдруг – чума. Команда Баженова поредела, хотя работы всё же продолжались. В полной мере они возобновились после окончания эпидемии. Чтобы начать разборку строений в Кремле и выемку грунта, требовалось согласие Московского сената. Разрешение было получено в августе 1772 года. Наконец состоялись торжества по случаю «вынутия первой земли», прошло богослужение с участием Екатерины в Успенском соборе и торжества по случаю положения первого камня. Василий Баженов произнёс торжественное «Слово на заложении Кремлевского дворца». Под гром пушек начали строительство.

Вместо простой перестройки архитектор задумал грандиозную пространственную затею, сводившуюся к застройке всего холма сплошным дворцом, внутри которого должны были сохраниться все кремлевские соборы. Даже иностранные путешественники, обычно высокомерно относившиеся к тому, что видели в России, были потрясены величием и красотой замысла. «Если бы эти постройки были сделаны, это было бы одно из чудес света», – писал профессор Кембриджа в 1800 году.

И вдруг начальник экспедиции строений генерал Измайлов передаёт Баженову приказ Екатерины о прекращении всех работ на территории Кремля... Необходимо засыпать рвы, разобрать фундамент, восстановить в прежнем виде стены и башни. Занавес! На память остался загадочный уступ кремлёвской стены вдоль набережной: когда вели строительство с двух сторон, не совпали на 40 сантиметров.

И всё же без работы Баженов не остался. На Ходынском поле предложили восславить победу русского воинства в архитектурных формах. В этом проекте Баженов использовал формы древнерусской архитектуры. Грандиозное было зрелище – бесчисленные подводы, множество рабочего люда. Постройки вдоль линии, изображающей берег Чёрного моря носили названия городов: Азов, Таганрог, Керчь и т. д. Царица осталась довольна.

А ещё она решила, что купленное недавно подмосковное имение Чёрная Грязь (позже переименованное в Царицыно) застраивать должен тоже Баженов. На этот раз архитектор отошёл от любимого им классицизма и вместо роскошного дворца в имении были запланированы отдельные павильоны, и всё это было очень гармонично вписано в реальный пейзаж.

Но поди пойми этих цариц. Что ей не понравилось – то ли одинаковые размеры павильонов для императрицы и наследника Павла, то ли увиденная в декоре масонская символика, но снова приказ был решителен: всё снести! В постсоветское время порешили всё-таки восстановить баженовские постройки, и теперь посетители могут любоваться этой красотой. К тому же Царицыно – один из немногих объектов, где авторство Баженова доподлинно известно.

Архитектурный критик Григорий Ревзин написал: «От Баженова практически ничего не осталось, стоит один Пашков дом против Кремля, и от того остались одни фасады, внутри всё разрушено, да ещё неизвестно, точно ли Баженов его строил». Павел Петрович Пашков был капитан-поручиком лейб-гвардии Семёновского полка. Может, в пику императрице обиженный Баженов поставил Пашков дом «спиной» к Кремлю. И ещё интересно – впервые на Кремль можно было смотреть не снизу вверх. Дом Пашкова очень изящен, всё в нём продумано до мелочей. Три части фасада слиты в единый объём, на фасаде три колоннады одинаковой высоты в разных по размеру объёмах, благодаря чему боковые объёмы кажутся значительнее. Теперь Дом Пашкова – часть Библиотеки имени Ленина. И это достойный памятник эпохе, памятник великому архитектору.

Михайловский замок, построенный для Павла I, проектировал тоже Василий Баженов. Архитектор из Италии Винченцо Бренна, когда Баженов по нездоровью не смог руководить строительством, немного «подправил» проект, и не лучшим образом. У него церковь Архангела Михаила стала слишком выпирать из объёма замка. Но подписал весь проект своим именем Бренна довольно беззастенчиво.

В общем, удивительная судьба у русского архитектора Баженова! Счастливая или неудачная? Нам важно, что в Москве и в Санкт-Петербурге мы можем любуемся удивительными по выразительности строениями и благодарим за такую красоту.